Блотт в помощь - Страница 78


К оглавлению

78

В конце концов торт отыскался в кладовой. Он представлял собой уменьшенную копию сторожки.

– Жалко рушить такую красоту – сказал Блотт, вместе с невестой занеся над ним старинный меч Базби Хэнд имена.

– Раньше надо было думать, – шепнула ему леди Мод.

Новобрачные разрезали торт, защелкали фотоаппараты.

Свадьба удалась на славу, и даже речь Блотта, отличавшаяся истинно английской невнятицей, имела успех. Он поблагодарил гостей за то, что они почтили торжество своим присутствием, а миссис Фортби – за хлопоты и вызвал общий хохот и смущение леди Мод, заметив, что ему выпала редкая удача: он взял в жены собственную хозяйку, с которой живет уже тридцать лет.

– Малый хоть куда, – сказал генерал Бернетт миссис Фортби, которая ему сразу приглянулась. – Богатая натура. Я слыхал, ему светит место парламентского пристава. А то нынешний, говорят, ни шьет ни порет.

– Не порет? – встрепенулась миссис Фортби. – Вот и умница. Порка – это так унизительно.


Взяв бутылку шампанского, мистер Ганглион и мистер Тернбулл вышли в сад.

– Недаром говорят: «Не родись умен, а родись счастлив», – глубокомысленно изрек мистер Тернбулл. – А он оказался славным человечком – я, признаться, был о нем худшего мнения. Стало быть, напрасно мы воротим нос от тех, кто выбился из грязи в князи.

– Так, да не так, – заметил мистер Ганглион. – Выуживать князей из грязи надо умеючи. Знать, кого и зачем выуживаешь.

– И что вы этим хотите сказать? Мистер Ганглион присел на железную садовую скамью.

– Я тут размышлял о сэре Джайлсе. Надо же, как кстати он убрался на тот свет. Вы об этом не задумывались? Я задумался. Зачем, спрашивается, он напялил резиновые сапоги, когда на дворе август месяц? Вон сколько недель ни одного дождя. Такого засушливого лета не было давным-давно, а на покойнике резиновые сапоги.

– Так вы что же, намекаете, что… Мистер Ганглион ухмыльнулся:

– Ничего я не намекаю. Просто рассуждаю. Старинный род есть старинный род. Чтобы он не пресекся, полагаться только на судьбу не резон. Что-что, а выживать они умеют:

– Вы просто ерничаете, вот и все.

– Глупости. Я не ерник, а реалист. Господи, на что только они не идут, чтобы оставить потомство, на что только не идут!

– И слава Богу. Иначе, что бы мы без них делали.

Мистер Ганглион начал клевать носом и скоро уснул.


В эту ночь Хэндимены, сжимая друг друга в объятиях, вкушали блаженство на брачном ложе. Наконец-то Блотт обрел себя. Прошлое преобразилось, настоящее – предел мечтаний. Уборная на вокзале в Дрездене, сиротский приют, отрочество, сомнения, тревоги – все это кануло в небытие. И в первую очередь автомагистраль. Теперь он англичанин из старинного рода, живущего в Клинской теснине уже пятьсот лет, – а если Блотт постарается, и еще столько же проживет.

Этим духом была проникнута его первая речь в парламенте, в которой он говорил о вступлении Англии в «Общий рынок».

– Для чего нам Европа? – восклицал он. – Вы, конечно, возразите: «Это мы нужны Европе». Правильно: нужны. Как образец, как путеводная звезда, как прибежище в непогоду. Я сужу по собственному опыту…

Речь произвела впечатление. Она так напоминала речи Черчилля, Питта-младшего и Берка, что члены кабинета министров сидели как на иголках.

– Надо заткнуть этот фонтан, – решил премьер-министр, и Блотту предложили должность парламентского пристава.

– И ты согласишься? – забеспокоилась леди Мод.

– Ни за что, – ответил Блотт. – «В делах людей бывает миг прилива…»

– Ах ты мой родной, – умилилась леди Мод. – Ты у меня просто чудо!

– «Он мчит их к семьям, если не упущен». Леди Мод вздохнула с облегчением:

– Как же все-таки здорово, когда муж умеет отличать главное от второстепенного.


А Дандридж начал отбывать срок в Уорфордской тюрьме.

– Будете вести себя смирно – переведем в тюрьму менее строгого режима, – пообещал начальник тюрьмы. – Делайте что положено и месяцев через девять будете на свободе.

– Мне менее строгий режим не нужен, – сказал Дандридж.

И он не кривил душой. Тюремный быт с его жесткой упорядоченностью пришелся ему по вкусу. Все расставлено по своим местам, никаких досадных «вдруг». День похож на день, каждая камера ничем не отличается от соседней. И что самое приятное, сбылась мечта его жизни: Дандриджу был присвоен собственный номер. Так он превратился в «номер 58295» и был этим очень доволен. Работал он в тюремной библиотеке и не знал никаких забот. Тюремные будни не омрачались вмешательством природы. Деревья, леса, пейзажи, в которых ни складу ни ладу, – все это осталось за стенами тюрьмы. Дандридж о них и не вспоминал – он самозабвенно трудился над составлением библиотечного каталога. И даже придумал систему библиотечной классификации, которая в рассуждении математической строгости превзошла десятичную классификацию Дьюи.

Она получила название «цифровая система Дандриджа».

notes

1

Эдуард VII (1841-1910) – король Великобритании с 1901 г. (Здесь и далее прим. переводчика.)

2

"Свободная Франция» (с 1942 г. – «Сражающаяся Франция») – антифашистское движение, созданное в 1940 г. генералом де Голлем.

3

Трапписты – монашеский орден, отличающийся чрезвычайно строгим уставом. Основан во Франции в XVII в.

4

Маргейт – город на юго-востоке Великобритании в графстве Кент. Вурстершир – графство в центральной части Англии.

5

Эксмур – гранитное плато на полуострове Корнуолл на юго-западе Англии.

6

Кролик с апельсинами (фр.).

7

Цитата из книги английского писателя Арнольда Беннетта (1867-1931) «О том, что меня занимало».

78